«Волшебный ящик с песком»
Как интерактивная песочница прижилась в Семейном многофункциональном центре СЛАД Асиновского района
Семейны многофункциональный центр "Слад" из Асиновского района стал одним из двух основных участников проекта "Песочный импульс", который Томское региональное отделение Российского детского фонда реализовало при финансовой поддержке Администрации Томской области и софинансировании Фонда президентских грантов. Проект продолжался 5 месяцев: с января по май 2026 года. За это время в центр была поставлена интерактивная песочница. В свою очередь команда специалистов центра была обязана пройти обучение работе на устройстве. А затем провести с его использованием не менее 240 занятий, охватив ими как минимум 45 детей. Справилась ли команда с этим экспериментом? Насколько полезным оказалось оборудование? Об всем этом мы поговорили с психологами центра Еленой Шейниной и Юлией Барковой.
— Расскажите, что для вас интерактивная песочница?
Юлия Баркова: Это по сути волшебный ящик с песком, который оживает благодаря проектору и специальному программному обеспечению. Для нас, педагогов, работающих с детьми разных категорий — а это и дети группы временного содержания, и семьи с детьми-ОВЗ, и замещающие семьи, — это стало огромным потенциалом. Дети, попавшие в трудную жизненную ситуацию, часто испытывают трудности в общении. У детей с ограниченными возможностями здоровья свои особенности восприятия. Обычные занятия для них слишком абстрактны и сложны. А песочница — это что-то естественное, тактильное, понятное на интуитивном уровне. Возвращение к истокам, к игре, которая близка каждому ребёнку с самого раннего возраста.
— Какие задачи решают специалисты с помощью этого инструмента?
Юлия Баркова: Самые разные. Во-первых, это развитие мелкой моторики и сенсорики — дети трогают песок, пересыпают, лепят, рисуют. Во-вторых, стимуляция речи и коммуникации. Дети создают на песке сюжеты, и это побуждает их говорить. Для тех, кому сложно выражать мысли вербально, это стало отличным способом начать диалог. В-третьих, развитие познавательных процессов: мы изучаем окружающий мир — строим горы, говорим о вулканах, рисуем реки, строим города, обсуждаем профессии. Процесс становится наглядным и запоминающимся.
Елена Шейнина: И, конечно, эмоциональная регуляция и снятие напряжения. Песок обладает успокаивающим эффектом. Дети расслабляются, снимают стресс, тревожность. Они создают свои миры, придумывают истории — это стимулирует фантазию и творческое мышление.
— У вас в центре песочницей пользуются специалисты разных профилей?
Юлия Баркова: Да, все двенадцать педагогов нашего центра. И воспитатели, и педагоги дополнительного образования, и социальные педагоги, и логопеды, и, конечно, мы — педагоги-психологи. Каждый нашёл своё направление.
Елена Шейнина: Конечно, ближе всего песочница нам — педагогам-психологам, потому что это привычные арт-терапевтические формы работы. Но логопед тоже очень активно включился — правда, больше использует интерактивный стол. А наш педагог дополнительного образования, у которой программа рисования на песке с подсветкой, тоже нашла, как применять интерактивную песочницу в своих занятиях.
Юлия Баркова: Это по сути волшебный ящик с песком, который оживает благодаря проектору и специальному программному обеспечению. Для нас, педагогов, работающих с детьми разных категорий — а это и дети группы временного содержания, и семьи с детьми-ОВЗ, и замещающие семьи, — это стало огромным потенциалом. Дети, попавшие в трудную жизненную ситуацию, часто испытывают трудности в общении. У детей с ограниченными возможностями здоровья свои особенности восприятия. Обычные занятия для них слишком абстрактны и сложны. А песочница — это что-то естественное, тактильное, понятное на интуитивном уровне. Возвращение к истокам, к игре, которая близка каждому ребёнку с самого раннего возраста.
— Какие задачи решают специалисты с помощью этого инструмента?
Юлия Баркова: Самые разные. Во-первых, это развитие мелкой моторики и сенсорики — дети трогают песок, пересыпают, лепят, рисуют. Во-вторых, стимуляция речи и коммуникации. Дети создают на песке сюжеты, и это побуждает их говорить. Для тех, кому сложно выражать мысли вербально, это стало отличным способом начать диалог. В-третьих, развитие познавательных процессов: мы изучаем окружающий мир — строим горы, говорим о вулканах, рисуем реки, строим города, обсуждаем профессии. Процесс становится наглядным и запоминающимся.
Елена Шейнина: И, конечно, эмоциональная регуляция и снятие напряжения. Песок обладает успокаивающим эффектом. Дети расслабляются, снимают стресс, тревожность. Они создают свои миры, придумывают истории — это стимулирует фантазию и творческое мышление.
— У вас в центре песочницей пользуются специалисты разных профилей?
Юлия Баркова: Да, все двенадцать педагогов нашего центра. И воспитатели, и педагоги дополнительного образования, и социальные педагоги, и логопеды, и, конечно, мы — педагоги-психологи. Каждый нашёл своё направление.
Елена Шейнина: Конечно, ближе всего песочница нам — педагогам-психологам, потому что это привычные арт-терапевтические формы работы. Но логопед тоже очень активно включился — правда, больше использует интерактивный стол. А наш педагог дополнительного образования, у которой программа рисования на песке с подсветкой, тоже нашла, как применять интерактивную песочницу в своих занятиях.
— А как строится работа с разными возрастными группами?
Елена Шейнина: Наше учреждение обслуживает детей от трёх до семнадцати лет. Мы пробовали работать со всеми возрастами. Лучше всего песочница заходит детям среднего школьного возраста — от 7 до 12–13 лет. Но и малышам интересно, у них больше игровая потребность. С ними мы используем интерактивный стол — формы, фигуры.
— Как организовать доступ, когда песочница одна, а желающих много?
Юлия Баркова: У нас составлена таблица в Excel. На начало месяца расписаны временные промежутки и дни недели. Специалисты записываются в силу своего расписания. Накладок не было. Кабинет, где стоит песочница, у нас — комната психологической разгрузки, и он свободен с девяти утра до пяти вечера.
— А что насчёт обучения? Говорят, темп был интенсивный.
Елена Шейнина: Да, особенно в начале: кейсы надо было придумывать чуть ли не раз в три дня. Но мы же люди подневольные — быстро адаптируемся. В принципе, было комфортно. Группа для общения оказалась очень хорошая.
— Что было самым ценным в обучении?
Елена Шейнина: Возможность читать работы других. Я смотрела, копировала, брала себе на вооружение. Особенно интересные вхождения в работу с песочницей, завершающие ритуалы — много чего взяла. Мы все режимы песочницы сначала сами изучили — малыми группами, индивидуально, кто как мог. А потом в группе смотрели, как коллеги эти режимы используют. Иногда такими невероятными способами, что даже не подумаешь, что так можно. Обмен опытом пошёл. Я даже познакомилась с новыми коллегами из других подведомственных учреждений, с которыми раньше не была знакома. Появились общие темы, стали общаться лично.
— А чего не хватило? Что хотелось бы изменить?
Елена Шейнина: Очных встреч хотелось бы побольше. За проект была лишь одна очная встреча — это очень мало. В онлайн-формате задавать вопросы не всегда удобно. А когда вы приезжали, когда песочница стояла рядом, вся учебная работа шла вживую, мы могли наглядно всё посмотреть, — вот это было здорово! И хотелось бы на практике больше кейсов проигрывать. Не только с детьми, но и с родителями, в групповой работе.
Елена Шейнина: Наше учреждение обслуживает детей от трёх до семнадцати лет. Мы пробовали работать со всеми возрастами. Лучше всего песочница заходит детям среднего школьного возраста — от 7 до 12–13 лет. Но и малышам интересно, у них больше игровая потребность. С ними мы используем интерактивный стол — формы, фигуры.
— Как организовать доступ, когда песочница одна, а желающих много?
Юлия Баркова: У нас составлена таблица в Excel. На начало месяца расписаны временные промежутки и дни недели. Специалисты записываются в силу своего расписания. Накладок не было. Кабинет, где стоит песочница, у нас — комната психологической разгрузки, и он свободен с девяти утра до пяти вечера.
— А что насчёт обучения? Говорят, темп был интенсивный.
Елена Шейнина: Да, особенно в начале: кейсы надо было придумывать чуть ли не раз в три дня. Но мы же люди подневольные — быстро адаптируемся. В принципе, было комфортно. Группа для общения оказалась очень хорошая.
— Что было самым ценным в обучении?
Елена Шейнина: Возможность читать работы других. Я смотрела, копировала, брала себе на вооружение. Особенно интересные вхождения в работу с песочницей, завершающие ритуалы — много чего взяла. Мы все режимы песочницы сначала сами изучили — малыми группами, индивидуально, кто как мог. А потом в группе смотрели, как коллеги эти режимы используют. Иногда такими невероятными способами, что даже не подумаешь, что так можно. Обмен опытом пошёл. Я даже познакомилась с новыми коллегами из других подведомственных учреждений, с которыми раньше не была знакома. Появились общие темы, стали общаться лично.
— А чего не хватило? Что хотелось бы изменить?
Елена Шейнина: Очных встреч хотелось бы побольше. За проект была лишь одна очная встреча — это очень мало. В онлайн-формате задавать вопросы не всегда удобно. А когда вы приезжали, когда песочница стояла рядом, вся учебная работа шла вживую, мы могли наглядно всё посмотреть, — вот это было здорово! И хотелось бы на практике больше кейсов проигрывать. Не только с детьми, но и с родителями, в групповой работе.
Педагог-психолог Семейного МФС Асиновского района Юлия Баркова делится опытом работы в интерактивной песочнице с коллегами по центру
— Расскажите про профилактику выгорания. Был ли у вас опыт использования устройства в этом направлении?
Елена Шейнина:Да, у нас есть программа по профилактике эмоционального выгорания педагогов. Мы включаем туда не только педагогов, но и кураторов случая. Используем песочницу в разных формах — например, «круг доверия», когда каждый через выбранный режим рассказывает о себе, о своих чувствах, о напряжении, а потом его перевоплощает. С фигурками работаем, строим коллективный мир. Это и диагностика, и релаксация, и снятие стресса.
Юлия Баркова: И вообще, песочница — это не только про детей. Специалистам других профилей она очень полезна как диагностический инструментарий и для установления контакта — с семьёй, с ребёнком, с группой. Любому педагогу, воспитателю, социальному педагогу. Прежде чем начать работу, нужно установить контакт. А песочница расслабляет, даёт тот самый вау-эффект, который помогает даже с самыми закрытыми людьми найти общий язык.
— Что бы вы посоветовали коллегам, которые только начинают работать с интерактивной песочницей? На что важно обращать внимание на начальном этапе?
Елена Шейнина: Следовать за ребёнком и делать процесс максимально естественным и увлекательным. А ещё — не бояться подсматривать у коллег. На чужих кейсах учиться легче, видно, как уже проработали проблему, какие подходы сработали. И хотелось бы, чтобы такая методическая поддержка и обмен опытом продолжались. Чтобы было куда выкладывать свои наработки, где смотреть чужие, где можно задать вопрос и получить ответ.
Юлия Баркова: Общение с коллегами — это всегда повышение квалификации. И оно гораздо продуктивнее, когда идёт в живом, постоянном режиме, а не от гранта до гранта.
Интервью: Илья Петров, проектный менеджер
Томского отделения РДФ
Елена Шейнина:Да, у нас есть программа по профилактике эмоционального выгорания педагогов. Мы включаем туда не только педагогов, но и кураторов случая. Используем песочницу в разных формах — например, «круг доверия», когда каждый через выбранный режим рассказывает о себе, о своих чувствах, о напряжении, а потом его перевоплощает. С фигурками работаем, строим коллективный мир. Это и диагностика, и релаксация, и снятие стресса.
Юлия Баркова: И вообще, песочница — это не только про детей. Специалистам других профилей она очень полезна как диагностический инструментарий и для установления контакта — с семьёй, с ребёнком, с группой. Любому педагогу, воспитателю, социальному педагогу. Прежде чем начать работу, нужно установить контакт. А песочница расслабляет, даёт тот самый вау-эффект, который помогает даже с самыми закрытыми людьми найти общий язык.
— Что бы вы посоветовали коллегам, которые только начинают работать с интерактивной песочницей? На что важно обращать внимание на начальном этапе?
Елена Шейнина: Следовать за ребёнком и делать процесс максимально естественным и увлекательным. А ещё — не бояться подсматривать у коллег. На чужих кейсах учиться легче, видно, как уже проработали проблему, какие подходы сработали. И хотелось бы, чтобы такая методическая поддержка и обмен опытом продолжались. Чтобы было куда выкладывать свои наработки, где смотреть чужие, где можно задать вопрос и получить ответ.
Юлия Баркова: Общение с коллегами — это всегда повышение квалификации. И оно гораздо продуктивнее, когда идёт в живом, постоянном режиме, а не от гранта до гранта.
Интервью: Илья Петров, проектный менеджер
Томского отделения РДФ